Николай Николаевич Никулин "Воспоминания о войне".

Тот, кто забывает свою историю, обречен на ее повторение

Древний философ

Николай Николаевич Никулин. "Воспоминания о войне". Печатается по решению Редакционно-издательского совета Государственного Эрмитажа. 2-е издание. СПб. Издательство Гос. Эрмитажа 2008 г.

Рукопись этой книги более 30 лет пролежала в столе автора, который не предполагал ее публиковать. Попав прямо со школьной скамьи на самые кровавые участки Ленинградского и Волховского фронтов и дойдя вплоть до Берлина, он чудом остался жив. "Воспоминания о войне" - попытка освободиться от гнетущих воспоминаний. Читатель не найдет здесь ни бодрых, ура-патриотических описаний боев, ни легкого чтива. Рассказ выдержан в духе жесткой окопной правды. Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей страны.

Главы из книги

Однажды ночью я замещал телефониста у аппарата. Тогдашняя связь была примитивна и разговоры по всем линиям слышались во всех точках, я узнал, как разговаривает наш командующий И. И. Федюнинский с командирами дивизий: «Вашу мать! Вперед!!! Не продвинешься — расстреляю! Вашу мать! Атаковать! Вашу мать!»…  Года два назад престарелый Иван Иванович, добрый дедушка, рассказал по телевизору октябрятам о войне совсем в других тонах…

Говоря языком притчи, происходило следующее: в доме зачлись клопы и хозяин велел жителям сжечь дом и гореть самим вместе с клопами. Кто-то останется и все отстроит заново… Иначе мы не умели и не могли. Я где-то читал, что английская разведка готовит своих агентов десятилетиями. Их учат в лучших колледжах, создают атлетов, интеллектуалов способных на все знатоков своего дела. Затем такие агенты вершат глобальные дела. В азиатских странах задание дается тысяче или десяти тысячам кое-как, наскоро натасканных людей в расчете на то, что даже если почти все провалятся и будут уничтожены, хоть один выполнит свою миссию. Ни времени, ни средств на подготовку, ни опытных учителей здесь нет. Все делается второпях — раньше не успели, не подумали или даже делали немало, но не так. Все совершается самотеком, по интуиции, массой, числом. Вот этим вторым способом мы и воевали. В 1942 году альтернативы не было. Мудрый Хозяин в Кремле все прекрасно понимал, знал и, подавляя всех железной волей, командовал одно: «Атаковать!» И мы атаковали, атаковали, атаковали… И горы трупов у безымянных высот росли, росли, росли. Так готовилась будущая победа.

Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде.

На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя множество людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию… «Вперрред!!!», и все. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей!  Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-миллиметровая пушчонка! Она его не пробьет!»… Сразу же подключается политрук, СМЕРШ  и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!» А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных.

…Бедные, бедные русские мужики! Они оказались между жерновами исторической мельницы, между двумя геноцидами. С одной стороны, их уничтожал Сталин, загоняя пулями в социализм, а теперь, в 1941–1945, Гитлер убивал мириады ни в чем не повинных людей. Так ковалась Победа, так уничтожалась русская нация, прежде всего душа ее. Смогут ли жить потомки тех, кто остался? И вообще, что будет с Россией?

… Выйдя на нейтральную полосу, вовсе не кричали «За Родину! За Сталина!», как пишут в романах. Над передовой слышен был хриплый вой и густая матерная брань, пока пули и осколки не затыкали орущие глотки. До Сталина ли было, когда смерть рядом. Откуда же сейчас, в шестидесятые годы, опять возник миф, что победили только благодаря Сталину, под знаменем Сталина? У меня на этот счет нет сомнений. Те, кто победил, либо полегли на поле боя, либо спились, подавленные послевоенными тяготами. Ведь не только война, но и восстановление страны прошло за их счет. Те же из них, кто еще жив, молчат, сломленные. Остались у власти и сохранили силы другие — те, кто загонял людей в лагеря, те, кто гнал в бессмысленные кровавые атаки на войне. Они действовали именем Сталина, они и сейчас кричат об этом. Не было на передовой: «За Сталина!». Комиссары пытались вбить это в наши головы, но в атаках комиссаров не было. Все это накипь…

Конечно же, шли в атаку не все, хотя и большинство. Один прятался в ямку, вжавшись в землю. Тут выступал политрук в основной своей роли: тыча наганом в рожи, он гнал робких вперед… Были дезертиры. Этих ловили и тут же расстреливали перед строем, чтоб другим было неповадно… Карательные органы работали у нас прекрасно. И это тоже в наших лучших традициях. От Малюты Скуратова до Берии в их рядах всегда были профессионалы, и всегда находилось много желающих посвятить себя этому благородному и необходимому всякому государству делу. В мирное время эта профессия легче и интересней, чем хлебопашество или труд у станка. И барыш больше, и власть над другими полная. А в войну не надо подставлять свою голову под пули, лишь следи, чтоб другие делали это исправно.

Войска шли в атаку, движимые ужасом. Ужасна была встреча с немцами, с их пулеметами и танками, огненной мясорубкой бомбежки и артиллерийского обстрела. Не меньший ужас вызывала неумолимая угроза расстрела. Чтобы держать в повиновении аморфную массу плохо обученных солдат, расстрелы проводились перед боем. Хватали каких-нибудь хилых доходяг или тех, кто что-нибудь сболтнул, или случайных дезертиров, которых всегда было достаточно. Выстраивали дивизию буквой «П» и без разговоров приканчивали несчастных. Эта профилактическая политработа имела следствием страх перед НКВД и комиссарами — больший, чем перед немцами. А в наступлении, если повернешь назад, получишь пулю от заградотряда. Страх заставлял солдат идти на смерть. На это и рассчитывала наша мудрая партия, руководитель и организатор наших побед. Расстреливали, конечно, и после неудачного боя. А бывало и так, что заградотряды косили из пулеметов отступавшие без приказа полки. Отсюда и боеспособность наших доблестных войск.

…Чтобы не идти в бой, ловкачи стремились устроиться на тепленькие местечки: при кухне, тыловым писарем, кладовщиком, ординарцем начальника и т. д. и т. п. Многим это удавалось. Но когда в ротах оставались единицы, тылы прочесывали железным гребнем, отдирая присосавшихся и направляя их в бой. Оставались на местах самые пронырливые. И здесь шел тоже естественный отбор. Честного заведующего продовольственным складом, например, всегда отправляли на передовую, оставляя ворюгу. Честный ведь все сполна отдаст солдатам, не утаив ничего ни для себя, ни для начальства. Но начальство любит пожрать пожирней. Ворюга же, не забывая себя, всегда ублажит вышестоящего. Как же можно лишиться столь ценного кадра? Кого же посылать на передовую? Конечно, честного! Складывалась своеобразная круговая порука — свой поддерживал своего, а если какой-нибудь идиот пытался добиться справедливости, его топили все вместе. Иными словами, явно и неприкрыто происходило то, что в мирное время завуалировано и менее заметно. На этом стояла, стоит и стоять будет земля русская.

Война — самое большое свинство, которое когда-либо изобрел род человеческий. Подавляет на войне не только сознание неизбежности смерти. Подавляет мелкая несправедливость, подлость ближнего, разгул пороков и господство грубой силы… Опухший от голода, ты хлебаешь пустую баланду — вода с водою, а рядом офицер жрет масло. Ему полагается спецпаек да для него же каптенармус ворует продукты из солдатского котла. На тридцатиградусном морозе ты строишь теплую землянку для начальства, а сам мерзнешь на снегу. Под пули ты обязан лезть первым и т. д. и т. п. Но ко всему этому быстро привыкаешь, это выглядит страшным лишь после гражданской изнеженности. А спецпаек для начальства — это тоже историческая необходимость. Надо поддержать офицерский корпус — костяк армии. Вокруг него все вертится на войне. Выбывают в бою в основном солдаты, а около офицерского ядра формируется новая часть… Милый Кеша Потапов из Якутска рассказывал мне, что во время войны Хозяин направил в Якутию огромный план хлебопоставок. Местный начальник, обосновавший невозможность его выполнения, был снят и арестован как «враг народа». Из центра приехал другой, который добился изъятия всех запасов зерна подчистую. Он получил орден. Зимой начался повальный голод и чуть не треть людей вымерла, остальные кое-как выжили. Но план был выполнен, армия обеспечена хлебом. А люди? Люди родились новые, и сейчас их больше, чем раньше. Мудрый Хозяин знал, что делал, осуществляя историческую необходимость… Поэтому молчи в тряпочку — подумаешь, украли у тебя полпорции мяса и сахар!

***

…Штаб армии находился километрах в пятнадцати в тылу. Там жили припеваючи… Лишали иллюзий комсомолок, добровольно пришедших на фронт «для борьбы с фашистскими извергами», пили коньяк, вкусно ели… В Красной армии солдаты имели один паек, офицеры же получали добавочно масло, консервы, галеты. В армейские штабы генералам привозили деликатесы: вина, балыки, колбасы и т. д. У немцев от солдата до генерала меню было одинаковое и очень хорошее. В каждой дивизии была рота колбасников, изготовлявшая различные мясные изделия. Продукты и вина везли со всех концов Европы. Правда, когда на фронте было плохо и немцы, и мы жрали дохлых лошадей.

***

…Вообще-то военный паек был очень хорош: в день полагалось девятьсот граммов хлеба зимой и восемьсот летом, сто восемьдесят граммов крупы, мясо, тридцать пять граммов сахара, сто граммов водки во время боев. Если эти продукты доходили до солдата, минуя посредников, солдат быстро становился гладким, довольным, ублаженным. Но как всегда — у нас много хороших начинаний, идей, замыслов, которые на практике обращаются в свою противоположность. Еда не всегда была в наличии. Кроме того, ее крали без стыда и совести, кто только мог. Солдат же должен был помалкивать и терпеть. Такова уж его доля.

***

Полностью всю книгу можно прочитать вот по этой ссылке:

http://www.belousenko.com/books/nikulin/nikulin_vojna.htm

НАИБОЛЕЕ ПРАВДИВЫЕ КНИГИ О ВОЙНЕ

Юрий Бондарев - «Горячий снег»

***

Даниил Гранин - «Мой лейтенант»

Для справки: Даниил Гранин воевал на Ленинградском и Прибалтийском фронтах. Войну окончил в звании капитана.

***

Василь Быков «Дожить до рассвета»

Для справки: Василь Быков с действующей армией прошёл по Болгарии, Венгрии, Югославии, Австрии; старший лейтенант, командир взвода полковой, затем армейской артиллерии. Участвовал в Ясско-Кишинёвской операции, освобождении Румынии, в боях за Кривой Рог, Александрию, Знаменку. Во время Кировоградской операции ранен в ногу и живот (по ошибке был записан как погибший). 

***

Александр Ильич Шумилин «Ванька ротный»

Для справки: Александр Шумилов - советский офицер –– гвардии капитан, участник Великой Отечественной войны; пять раз ранен, причём 15 апреля 1944 года — тяжело. "Воспоминания Шумилина истинно бесценны, они не только живое свидетельство войны, но и в целом всей эпохи. Это хорошее противоядие и от бытующего неосталинизма. Без преувеличения, это подлинно уникальный, исторический документ, гораздо более драгоценный, чем выспренние, более похожие на архивные справки, заказные мемуары иных тогдашних военачальников". (Вельяминов Г. М., участник и инвалид Великой Отечественной войны).

***

Анатолий Алексеевич Гордиенко – «Гибель Дивизии»

Для справки: документальный роман "Гибель дивизии", посвящен трагическим событиям советско-финляндской войны 1939-1940 гг.

***

Дмитрий Яковлевич Гусаров «За чертой милосердия»

Для справки: Дмитрий  Гусаров в 1942—1944 годах — участник Великой Отечественной войны на территории Карело-Финской ССР (рядовой, командир отделения разведвзвода в составе партизанского отряда «Боевые друзья»). В годы войны награждён четырьмя боевыми медалями. Роман «За чертой милосердия» — о рейде летом 1942 года в тыл противника карельской партизанской бригады. 

***

Светлана Алексиевич «У войны не женское лицо».

Для справки: документально-очерковая книга белорусской писательницы, в которой собраны рассказы женщин, участвовавших в Великой Отечественной войне. 

***

Деген Ион Лазаревич «Война никогда не кончается».

Для справки: Ион Деген – стрелок, разведчик, танкист, командир взвода и роты, один из первой полусотни советских танковых асов Отечественной войны, уничтожил 16 немецких танков и самоходок (в их числе 8 “пантер”, “тигр”, “фердинанд”), десятки орудий и автомашин. Четырежды покидал свои подбитые в бою танки, трижды ранен, горел, дважды представлялся к званию Героя Советского Союза. После войны – доктор медицинских наук, профессор.

***

Николай Николаевич Никулин «Воспоминания о войне».

Для справки: Николай  Никулин 27 июня 1941 года пошёл добровольцем в ленинградское ополчение, но был направлен в радиошколу. После её окончания и получения звания младшего сержанта  направлен на Волховский фронт радиотелефонистом. В его составе участвовал в наступлении от Волховстроя, в тяжелейших боях под Киришами, под Погостьем, в прорыве и снятии блокады Ленинграда. Был четыре раза ранен, контужен. Отказался вступить в ВКП(б). Летом 1944 года получил две медали «За отвагу» за поддержание связи из боевых порядков пехоты и НП к батареям, устранение порывов провода под огнём и корректировку огня. С ноября 1941 года до четвёртого ранения в августе 1944 года постоянно находился на передовой (с перерывами на лечение ран). Закончил войну в Берлине в звании гвардии сержанта. 28 мая 1945 года был награждён орденом Красной Звезды.

***

Изольда Анатольевна Иванова - «Трагедия мясного бора, Погостье/Жаркая зима 1941/42 гг.»

Для справки: В сборнике «Погостье» собраны рассказы ветеранов 54-й армии, отогнавшей немцев от г. Волхова к станции Погостье на железной дороге Мга-Кириши. Насыпь этой железнодорожной ветки участники кровопролитных боев за станцию и деревню Погостье справедливо называют «мясорубкой», перемоловшей с декабря 1941 –го по май 1942 года 9 стрелковых дивизий, 3 танковые бригады и 2 лыжных батальона.
 

***

Александр Васильевич Пыльцын - «Правда о штрафбатах. Как офицерский штрафбат дошел до Берлина».

Для справки: Александр Пыльцын (18.11.1923 — 29.03.2018) — российский и советский писатель, историк. Дважды награждён орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны II степени, орденом Красного Знамени и медалью «За отвагу». Генерал-майор Вооружённых Сил СССР в отставке. С декабря 1943 года воевал в постоянном составе 8-го отдельного штрафного батальона Белорусского, затем 1-го Белорусского фронта, был командиром взвода и роты, трижды ранен, прошёл от Белоруссии до Берлина. Книга - уникальные мемуары советского офицера, подробно, обстоятельно и честно рассказавшего о войне – не приукрашивая "окопную правду", но и не очерняя прошлое. 

***

Петр Алексеевич Михин «Артиллеристы, Сталин дал приказ!»

Для справки: Автор книги Петр А. Михин прошел войну от Ржева до Праги, а затем еще не одну сотню километров по Монголии и Китаю. У него есть свой ответ на вопрос, что самое страшное на войне - это не выход из окружения и не ночной поиск "языка", даже не кинжальный огонь и не рукопашная схватка. Самое страшное на войне - это когда тебя долгое время не убивают, когда в двадцать лет на исходе все твои физические и моральные силы, когда под кадыком нестерпимо печет и мутит, когда ты готов взвыть волком, в беспамятстве рухнуть на дно окопа или в диком безумии броситься на рожон. 

***

Вячеслав Леонидович  Кондратьев - «Искупить кровью» (Экранизация: фильм «Ржев» 2019, Россиия, реж: Игорь Копылов).

Для справки: Вячеслав Л. Кондратьев — русский советский писатель и прозаик, представитель «лейтенантской литературы». Участник Великой Отечественной войны. В декабре 1941 г. по собственной просьбе был отправлен в действующую армию на фронт. В 1942 г. воевал подо Ржевом в составе 132-ой стрелковой бригады, был награждён медалью «За отвагу».

***

Леонид Николаевич Рабичев - Война все спишет. Воспоминания офицера-связиста 31 армии. 1941-1945

Для справки: Леонид Рабичев в годы ВОВ командовал взводом 100-й отдельной армейской роты ВНОС при управлении 31-й армии, участвовал в боях от Гольдапа до Кёнигсберга в качестве связиста, награжден различными орденами и медалями. Фронтовик разоблачает пороки войны, открыто описывает шокирующие факты «о своих», о победителях, насиловавших и убивавших врагов ради желания отомстить. Часто писателю задают вопрос, зачем он крушит привычный стереотип «солдата-освободителя». «Для выяснения исторической правды», – отвечает фронтовик. 

***

Виктор Астафьев «Прокляты и убиты», «Веселый солдат» («Советская военщина - самая оголтелая, самая трусливая, самая подлая и самая тупая из всех, какие были на свете ранее»).

Коммент АЖУР (В. Широков): «Тот, кто забывает свою историю, обречен на ее повторение». ПОВТОРИМ?!

17.05.2018